В самом начале девяностых годов двадцатого столетия в России была предпринята фундаментальная попытка – на место сметаемого исторической волной тоталитарного коммунистического режима поставить прямолинейный, «лобовой» радикал-либеральный проект.

Попытка героическая, но исторически и, можно сказать, цивилизационно безнадежная. Ибо мир в целом уже поступательно начал вступать в фазу постиндустриального общества, явным образом преодолевая роковые односторонности великого классического либерализма. Патриарх западной социологической мысли Дэниэл Белл четко и ясно формулирует: «Мы пришли к концу классического либерализма. Мерой социального блага является уже не удовлетворение индивидуальных стремлений, но выравнивание социального дисбаланса как первейшее требование к социальной совести и социальной политике».

Социальная политика – вот чему, по определению, нет места в рамках радикал-либерального проекта.

Вот пример, казалось, бы академический и побочный, но в свое время искренне поразивший автора этих строк. Возьмите две классические книги двух столпов либерализма: «Социализм» Мизеса и «Пагубная самонадеянность» Хайека. Это действительно глубокие и блестящие произведения двух великих социальных философов-экономистов. Каждое из них – гениальный и неопровержимый камень на могиле идеологии тоталитаристского коммунизма . Эти работы дают широкую и глубокую панораму глобальной экономической и культур-политической проблематики. Но ни в одной из них вы не найдете сколь-либо внятной, пусть краткой и производной, концепции или позиции по вопросам образования. Экономика, социология, классовая и государственная политика, религия, язык, право, - казалось бы, все охвачено в этом внушительном либеральном синтезе. Но что касается образования, равно как и вообще социальной политики – то ли руки не дошли, то ли места не нашлось. Однако, можно ли претендовать на целостную аналитику глобальных проблем общества, его истории и политики, просто «опуская» образование, один из самых массовых и культурно-значимых институтов общества? Вопрос риторический, и тем не менее.